Совсем недавно передовицы газет, журналов, информационных агентств взяли в объектив молодую девушку-режиссера из Узбекистана, Гульнару Иванову. Причиной тому послужил тот факт, что сам Стивен Кинг выбрал ее в рамках своей ежегодной программы, и передал ей права на экранизацию одного из своих рассказов.
Гульнара Иванова
Режиссер, выпускница московского ВГИКа и призер множества кинопремий.
«Я бы не сказала, что я прямо с детства мечтала заниматься кино. В детстве я мечтала быть директором заповедника. Но у меня было такое странное увлечение. «». Будучи маленькой я постоянно читала очень много каждый день и рисовала. Потом мне родители рассказывали, что когда я рисовала, то рисовала будто комиксы, что-то в таком стиле.То есть, покадрово. После этого я придумывала диалоги героям. Но это все равно как-то не связывалось в моей голове с кино. Потом, уже когда была школьницей, у меня была любовь к театру. Меня очень привлекала сцена, закулисье, я хотела стать актрисой театра.
Я приходила в театр, зависала там очень долго. Кстати, в детстве у нас во дворе была такая игра, мы очень любили в нее играть: мы смотрели вечером фильм, который показывали по телевизору, а на следующий день мы его снимали на улице. Собирались всей компанией. Кто-то был актером, кто-то был режиссером, кто-то оператором. Я в этой игре была в основном режиссером, почему-то так получалось, что я управляла процессом. У нас был человек с камерой, иногда я сама была за камерой. Ну, камера, понятное дело, не настоящая, а какая-то коробка похожая на камеру. И вот мы играли в эти игры.
Там были разные фильмы, но особенно любили фильмы с Джеки Чаном, потому что у нас главный мальчишка на районе был корейцем и он играл Джеки Чана. Больше всего желающих было стать актером — это же круто, всегда в кадре. Но мне было больше интересно как-то в таком формате выступать».
Конечно, как и многие молодые люди, сделавшие выбор в сторону творческой профессии, Гульнара столкнулась с выбором между классическим образованием и развитием в кинематографе. Однако она смогла преодолеть все сложности и сделала ставку на режиссуру. Удивительно, что в съемках первого боевика участвовал ее отец, который решил поддержать Гульнару, хоть и переживал за ее будущее.
«Мне все так было интересно. Тем не менее, моя любовь к театру и кино моими родными воспринималась как временное увлечение. «Закончи институт с серьезной профессией». Папа, например, настаивал на том, чтобы я курсы бухгалтерии закончила, потому что бухгалтер всегда нужен. Я, конечно, через все это прошла. Довольно тернистый путь был на самом деле. Часто сталкивалась с тем, что я девочка, а девочка-режиссер в Узбекистане. «». Был такой момент, когда меня преподаватели уговаривали прямо поступать на актрису, а не режиссера.
«Потому что режиссер это серьезная профессия, она больше мужская, а мне с моей физиономией лучше быть актрисой». Когда я поступила во ВГИК, это казалось для меня вообще чем-то нереальным. Для меня в свой театральный институт было проблемой поступить, потому что была проблема с евронаборами — был период когда его отменяли. Когда я поступала во ВГИК, ташкентского филиала еще не было. Нас отправили на учебу и была такая условность, что мы должны себя хорошо показать как студенты из Узбекистана, потому что после этого будет подписана договоренность между Узбекистаном и Россией об открытии ташкентского филиала».
Так и произошло — как мы знаем, в Ташкенте открылся филиал ВГИКа. Гульнара оказалась в числе первых семи студентов, отправившихся из Узбекистана в московский ВГИК обучаться киноремеслу. Возможно, отчасти благодаря ей, теперь у жителей Узбекистана есть возможность поступить в легендарный ВГИК прямо у себя на родине. Сейчас Гульнара продолжает обучение, но уже по другой мастерской программе. Что касается кино, то идея самого первого фильма пришла нашей героине, когда она просто буднично вышла в магазин за хлебом.
«В общем у меня много было идей и их до сих пор много. Какие-то из них реализовались, а какие-то до сих пор лежат в столе, постепенно реализовываются. Я проходила этот путь, когда мои близкие еще не воспринимали всерьез мои действия и им казалось, что «перебесится и успокоится, повзрослеет». Получилось так, что самый первый фильм, вот самый-самый первый, я снимала с друзьями на районе. Мы просто взяли камеру и начали делать кино. При этом, мы снимали боевик. С погонями, с машинами. При этом, камера была такая маленькая, обычный camcorder — то, на что хватило денег в тот момент, она стоила 200 или 300 долларов и казалась чем-то нереальным. Этот боевик у меня родился в тот момент, когда я пошла в магазин за хлебом и на меня вылетела машина.
Моя фантазия, конечно, дальше дорисовала, что из этой машины выбегают люди, похищают и так далее — человек за хлебом вышел, а его увезли. Я эту историю додумала, рассказала ребятам про нее и мы решили ее снимать. Снимали как сумасшедшие — абсолютно никакого бюджета. Фонарик у нас был как освещение и камера. Но, что было действительно круто — к нам приехали свадебные такие мерседесы большие. Я позвонила, сказала «я хочу снять фильм, мне нужна машина», на которой должен приехать главный бандит. А у них же у всех крутые машины, а у меня есть жигули, но на Жигулях они не ездят.
Они запросили 200 или 300 долларов, а я им говорю «у меня нет таких денег, я на камеру еле наскоблила». Но самый прикол в том, что они приехали просто так, не за деньги. Сказали: «Ладно, заправь машину хотя бы». Для меня в тот момент это было очень круто. В итоге, конечно, получился лютый кринж. Как мне сказал один мой знакомый: «Этот фильм настолько плох, что его хочется пересматривать». Ну, потому что там такой подход — просто ребята со двора. Ни операторов, ни композитором, ни монтажеров — никого из профессиональной среды. Мы просто решили сделать боевик, мы его сделали и он даже поучаствовал в каких-то фестивалях — даже что-то выиграл. Такая вот была первая картина».
Первая уже профессиональная картина у Гульнары шла следом. Тогда в Ташкенте проводился один из первых питчингов для деятелей кино. Питчинг — это возможность презентовать свою идею профессионалам и, если ваша история их заинтересует, получить помощь в съемках. Так и произошло — Гульнара выиграла свой питчинг и впервые оказалась в кресле режиссера.
«Для меня это была первая профессиональная картина. Я выиграла этот питчинг, но вообще не понимала, что я выиграла. Меня там все поздравляли, ко мне подходит Рано Шодиева. «». Я ее только по телевизору видела, а тут она передо мной. «». Получается, что сразу после маленького camcordera, следующий снимался на кинокамеру. Это считалось очень круто, потому что в тот момент я еще фотографировалась рядом с камерой. Когда я пришла на площадку снимать фильм, ко мне пришли профессиональный оператор, профессиональный гример. Также пришел Сейдулла Молдаханов — это известный актер, его и в России знают и в Узбекистане. Так получилось, что я познакомилась с ним еще до этого и он меня запомнил. Я ему сказала: «Дядь Саш, а можете у меня в фильме сняться? Я знаю, что вы мне не по карману, можете?». «».
Для меня это было прямо «ничего себе», потому что он же серьезный актер с крупными проектами, а тут он у меня снялся. Причем я понимаю, если студенты собрались, которым еще интересно поучаствовать в кино, а тут профессиональный актер. В общем, пришла на съемочную площадку вся в напряжении — второй раз режиссер и впервые с профессионалами. У меня на тот момент знаний недостаточно, девчонка, которая даже специализированного образования еще не имела и не знала, как это все работает. Для меня самое эпичное было, что приехала такая большая машина с надписью «Киностудия». Для меня этот момент был очень запоминающийся: «Ко мне приехала киностудия, я получается сейчас режиссер, я ими должна управлять, а они меня еще и слушаться будут».
Но в итоге сняли и фильм тоже поучаствовал на фестивалях и были награды. Тоже было довольно сложно, потому что мне на этапе продакшна помогли, а вот с постпродакшеном «как хочешь, так и выкручивайся». Там ни звука не было, ни картинки нормальной. Я должна была все это смонтировать и отзвучить самостоятельно, а я не знала как это делать. Мне никто не сказал даже, что камера Red не пишет звук. Там должны были стоять звукари, пушка, должно быть подключение. Они мне дали кинокамеру, но не сказали, что она не записывает звук, а потом я сидела и по губам читала, что там персонажи говорят, чтобы в этом как-то разобраться и переозвучить. Для меня это был такой жесткий опыт. С одной стороны приехали профессионалы, а с другой стороны постпродакшн я уже выкручивалась самостоятельно. У меня ни денег не было, ни знаний, а я должна была как-то фильм закончить и сдать, а я должна была его сдать, потому что он питчинге выиграл».
Гульнара отмечает, что является поклонником жанрового кино. Ей ближе Кристофер Нолан, Мартин Скорсезе, Гай Ричи, чем, например, Андрей Тарковский. Оказывается среди студентов ВГИКа есть деление на поэтическое кино и жанровое. В их среде считается, что снимать нужно поэтическое кино, кино не для всех, но нашей героине ближе другой формат. Она с упоением рассказывает об «Острове проклятых» Скорсезе, подмечая невероятную работу с деталями: «Вот говорится, что дьявол в деталях. Кино тоже в деталях». Мы не обошли стороной и историю Гульнары со Стивеном Кингом, но оказалось, что она куда прозаичнее, чем ее преподносят средства массовой информации.
«На самом деле, ничего сложного в этом нет. Я не знаю почему все устраивают из этого такую шумиху. С 1977 года существует эта программа поддержки молодых режиссеров. Просто оставляешь заявку, пишешь какой его рассказ ты хочешь реализовать и пишешь, как ты хочешь это сделать, как ты это видишь, свое видение и особенность. Либо они выходят на связь, либо нет — все просто. Я это сделала, если честно, ради интереса. Они вышли на связь. Кстати, они очень общительные люди. Я имею ввиду его представителей, сам он, конечно, писать тебе не будет. Если фильм в итоге получается, то он отправляется Стивену Кингу на DVD и это обязательное требование.
Мне рассказывали, что Кинг довольно закрытый персонаж и не привык к современным штукам и видимо, он эти фильмы отсматривает на видеопроигрывателе. И еще одно требование: нужно отправить бумажный доллар. Никаких онлайн-переводов. Я представляю себе эту комнату, конечно, где с 1977 года эти доллары скопились… У меня довольно интересная ситуация произошла со Стивеном Кингом. Мы сняли фильм, но не закончили, он у нас сырой. Вот этот сырой фильм даже поучаствовал в фестивале и так далее. Но сейчас, в связи с этой шумихой, все хотят увидеть его, но его надо закончить. Мы не закончили его, потому что это было очень тяжело — это фильм-проклятие. И мы его все называли проклятием, потому что что-то нереальное происходило с этим фильмом.
Пока мы его пытались снимать, то у нас то половина актеров заболело, то надо уехать, то приедет милиция и всех пытается забрать, еще что-то такое. В общем, закончить его, довести до ума, не получилось. Сейчас цель — закончить, сделать конкретную картинку. Тем более, что сейчас очень много желающих зрителей. До этого это воспринималось так: «Ну ладно, как снимем, так и снимем». А сейчас цель сделать это грамотно, потому что это какое-то свое имя дает. Ну и понравится самому Кингу».
Когда наш разговор заходит о современной культуре, ее возможном упадке, Гульнара рассказывает о том, что сейчас называется “Новой этикой”. По ее мнению, благие начала, основанные на борьбе за свободу, загоняют кинематографистов в рамки, диктуя где и как им снимать свое кино.
«То, что сейчас происходит в мировом кинематографе, честно говоря, немного пугает. По крайней мере, то, что сейчас происходит в мире в целом. Это изменение отношения людей. Чрезмерная толерантность — она чрезмерна в том плане, что вроде бы там идет борьба за свободу, но нас кинематографистов она сейчас вбивает в новые рамки. Например, очень много кинофестивалей на которых требуется, чтобы мы в фильмах использовали тему однополой любви.
Пусть на заднем фоне, но она должна проявиться. Это требуется уже как обязаловка. Вот эта вот толерантность загоняет кинематографистов в эти еще более жесткие рамки. «». Даже ремейки, которые переснимают сейчас, особенно сказки Диснеевские, где обязательно должна быть темнокожая белоснежка или еще что-то такое. По мне это жесткий перебор — все эти истории старые, а если вы хотите снимать про гомосексуалистов, лесбиянок, то почему бы не придумать новые истории? Зачем переделывать образы с которыми люди выросли? Все киношники мечтают хоть раз побывать в Голливуде, потому что считается, что это как бы территория кино, но такого желание у многих уже нет.
Даже оказаться среди участников Оскара считается чуть ли не позором, потому что ты должен прогибаться и подстраиваться под новые правила. Получается, что те, кто прогибается, то они уже не кинематографисты, а исполнители. Всему свое время, свое авторство и никто и ничего не должно его менять».
Сейчас Гульнара снимает новый фильм и он уже на стадии завершения. Удивительно, что съемки, которые изначально планировалось проводить в Санкт-Петербурге, пришлось перенести в Ташкент. Помимо стилистических различий, были проблемы с финансами, реквизитом и даже банальным человеческим обманом.
«У меня сейчас план — закончить свой фильм. Но я не про Кинга сейчас. У меня есть фильм, который мы сняли с однокурсниками с ВГИКа и с друзьями, которые здесь профессионально работают в сфере кино. В общем, мы собрались этой оравой и решили снять кино. Это была моя курсовая работа в моей мастерской. Так получилось, что мы должны были снимать ее в Санкт-Петербурге, но из-за проблем с документацией, мы были вынуждены перенести съемки в Ташкент. «». За основу был взят мотив рассказа О’Генри, Америка 60-х годов. Цель была снять фильм в «нуаре», поэтому в голове был Санкт-Петербург.
Он более менее подходил по визуалу и там можно было все это обыграть. Но в итоге нас занесло в Ташкент и ребята прилетели из Москвы, чтобы снимать тут. Мы создавали американский «нуар» в Узбекистане. Это был огромнейший эксперимент. Помимо всего прочего, из-за того, что это Узбекистан, так все изменилось, сценарий тоже немного поменялся. В итоге адаптировали сценарий до полного метра. Изначально это был короткометражный проект. У нас было 24 смены, а до этого было максимум 10. И особая сложность проекта — у нас не было спонсоров. То есть, мы все снимали на свои деньги, просто студенческое кино. Крутились, искали деньги, выкручивались, договаривались. Где-то по-братски сделали скидку, где-то позволяли бесплатно, где-то все равно платили. Теперь у меня остался постпродакшн. Озвучку мы уже сделали. Остались последние штрихи по монтажу и покраска. Это все упирается в денежку.
Проект абсолютно мой, потому что все расходы оплачиваю я сама. Цель — добить свой, так называемый, инди-фильм. Как «Карты, деньги, два ствола» — у нас нет бюджета, но мы снимаем кино. Получилось довольно забавно на самом деле. Не имея финансирования, только на энтузиазме ребят, мы умудрились создать 60-е годы в Ташкенте. Где-то в Чирчике сняли, где-то возле Ташкента. Еще прикол был в том, что нужно было найти американские машины тех времен. Сначала выкручивались местными советскими, потому что в темноте особо непонятно, что за машина. Но когда надо было найти конкретную машину, нам говорили: «Нет, это нереально, вы не найдете в Узбекистане«. Реально, мы нашли их здесь в Ташкенте. Целая орава американских ретро тачек есть и они даже на ходу. Искали как-то где-то через OLX, первый передал второму, тот третьему.
По каким-то слухам ездили искали нужную машину в определенном районе. Очень много моментов в которых нам говорили: «Это нереально». Например, нам также нужно было найти особняк, дом богатого человека, но при этом максимально не узбекский. Думали не найдем, копали-копали и тоже нашли. Да, он был немного восточный, но у нас и персонаж был любителем востока, поэтому мы все это обыграли. То есть, это был такой жесткий вызов самому себе, потому что денег не хватало прямо в моменте съемок — завтра смена, а в кармане нет ни шиша. И вот думаешь: «Где? Как? Куда податься?». Даже чтобы банально съемочную группу покормить нужны деньги. Самое сложное это стоимость техники, конечно. Это именно то, что съедает весь бюджет. У нас были кинокамеры, много освещения, потому что это «нуар». Тот бюджет, который был в кармане уже съедала техника и нужно было даже сверху еще. Плюс надо было локации оплатить.
Были локации, которые категорически не скидывали сцену несмотря на то, что мы студенты. Были такие локации, где сначала договорились по одной цене, а потом они видят, что у нас есть техника и говорят «либо вы не снимаете, либо платите уже вот столько». Была даже такая история — мы приехали на локацию, расставили всю технику, а это занимает не меньше часа, в итоге звонит хозяин и говорит: «У меня есть долг 5-6 миллионов, вы его закройте и снимайте, а если не заплатите, я в полицию позвоню и скажу, что на мою территорию залезли без разрешения». А у нас там вообще вся техника стоит. Таких вот ситуаций было катастрофически много. «». В общем, я не знаю. Все говорят про Стивена Кинга. Подписать контракт со Стивеном Кингом было самое легкое, если честно. А вот, например, снять полный метр на свои деньги, вот это было действительно тяжело».
По словам Гульнары, мир не без добрых людей и во многих моментах свою помощь оказывал филиал ВГИКа в Ташкенте. Они также нацелены помочь в завершении съемок фильма «Касание» — той самой работы по Стивену Кингу. Удивительно, что непомерную помощь стараются оказывать и простые люди. Таким образом, огромный вклад в съемочный процесс привнес Виктор Ромодин. Уже будучи на пенсии он неоднократно выручал всю съемочную команду. Сложно себе представить современный съемочный процесс малобюджетных картин без таких людей — отчасти благодаря слаженной работе простых энтузиастов и рождаются картины, которые потом уходят в народ.
Профессия режиссера до сих пор окутана туманом таинственности. Кинокритики, эксперты и СМИ либо восхваляют их, либо поносят на чем стоит свет. Но если фильм можно попробовать оценить, опираясь на какие-то общедоступные знания, шаблоны, факторы, подогнать под рамки эталонов, то в случае с тем, что в голове у кинорежиссера, можно только догадываться. Мы с вами можем только предполагать о том, что автор хотел донести данной картиной, придумывать ей новые смыслы, но все попытки докопаться до истины, первородной идеи режиссера, тщетны. Равно как и желание посмотреть на мир его глазами. Мы пообщались с Гульнарой Ивановой, девушкой-режиссером, которая вопреки всем, казалось бы, непреодолимым обстоятельствам, добилась своего и овладела магией кино. Все медиа наперебой пишут о том, что она выиграла право на экранизацию рассказа самого Стивена Кинга, но в процессе нашего с ней диалога, оказалось, что это лишь толика в бесконечном марафоне творчества и погони за признанием. Ведь лейтмотивом вновь становится то, что мы с вами называем «правдой жизни» и тернии, тернии, тернии…
