Еженедельно редакция Weekly Uzbekistan выбирает героя недели, без которого сложно представить современный Узбекистан, и публикует с ним интервью. Герой этой недели — Миршакар Файзуллоев. Стендап-артист, основатель первого в стране стендап-бара и популярный телеведущий.
Если начинать прям сильно далеко, то это был 2008 год. Первый курс, мы пытались попасть хоть куда-то с ребятами чтобы выступить — надо было занять свободное время. Странно, ведь когда ты на первом курсе, у тебя очень много свободного времени, но никто не подскажет тебе, как его занять. Я тогда был один, решил пойти в сторону местной самодеятельности. Узнал об узбекоязычном КВН, пару раз поучаствовал, но не сказать, что был на сцене. Точнее на сцене был, но за ширмой. Там была жесткая дедовщина — ты должен ширму таскать, прежде чем тебе дадут что-то сказать. Нам это не понравилось.
Потом мы услышали с другом, Назымом Сафари, что где-то в городе проходит русскоязычный КВН. И там участвуют старшекурсники с нашего университета. Сначала мы приходили как зрители, после ребята начали допускать нас придумывать шутки. Потом мы решили создать свою команду.
На тот момент абсолютно никто из нас по-русски не разговаривал. То есть, если бы кто-то подошёл на улице, спросил бы, как пройти куда-то, мы не смогли бы подсказать. Настолько это безумная идея была — выступать на русском языке. Нашли одного парня, однокурсник наш — все шутки, которые мы придумывали на узбекском, он переводил на русский, а мы потом носили это всё на редактуру. Редактор Нодир, спасибо ему — он сначала проверял каждый материал как диктант, на грамматические ошибки и все такое, а потом уже на смешно или не смешно. Вот так долго это всё продолжалось.
И потом уже, как и по-всему постсоветскому пространству, у нас тоже стали делать а-ля Comedy Club — ComedyUz — это те же старшекурсники, которые помогали нам играть в КВН. Пригласили нас, мы пришли. Сначала попросили сделать дизайн логотипа, я сделал, потом уже смотрю — что-то интересное намечается. Мы напросились, выступали там пару лет и всё, телеканал закрылся, как и этот проект, наряду с остальными проектами телеканала. Я вернулся к профессии программиста, ведь я программист по образованию. Работал и последний год параллельно снимался еще и на телевидении. Это был уже первый Late Night Show в Узбекистане — вёл это всё я. Днём мы снимали и после съемок сразу на работу.
Через год понял, что всё-таки надо выбрать: либо телевидение, либо программирование, потому что не успевал. Я решил, что зайду к начальству, и кто из них просто даст мне двойную зарплату, я там и останусь. Так я избавил себя от принятия важнейшего решения. Это стресс, я не буду это принимать. Просто попрошу, а кто удвоит, там и останусь. Но всё-таки я решил первым зайти с таким предложением к директору телеканала — больше хотелось там остаться. Они согласились. Я думал: “блин, мог бы год назад подойти, оказывается, и работать на одной работе”. Ну, вот так и остался там. А стендапом мы как раз тогда начали заниматься, ещё в 2010-м, 2011-м, когда ComedyUz был — выступали с видеороликами, миниатюрами, номерами.
Впервые я попробовал выступить со стендапом именно там. То есть, ещё не было стендапа на ТНТ, ещё не было такого понятия, как стендап. Мне приходилось сначала объяснять людям, что такой стендап, а потом уже начинать своё выступление. Ну, было прикольно, да. Сколько лет прошло, 10?
Про первое выступление
Оно было шикарное. Это без преувеличения — оно было шикарное, потому что когда первый раз выступаешь с подобным экспериментом для себя, ты сильно готовишься, очень сильно, потому что сам понимаешь: всё, что угодно, может пойти не так. А вот второе выступление нет. Второе выступление было прям провальное. Провальные выступления будут по-любому. Но хорошо, если это первое. У меня оно было вторым, после него сложно было выступить ещё раз на том же уровне, на котором заходил первый раз. Мне потребовалось ещё несколько месяцев, чтобы повторить, ровно также, как в первый раз.
Про первый стендап на русском языке
На русском языке мы начали выступать, когда ComedyUz был уже закрыт, и у меня появилось свободное время заниматься на русском языке. На узбекском больше негде было выступать, так как единственный проект, где мы участвовали, был закрыт. После появились «Супер-люди» — Камил Джалилов и Тимур Алиев организовывали открытые микрофоны на русском языке. Первые в Ташкенте. И вот, я туда и пошел. Там тоже первое выступление шикарное было. Я с этим выступлением ещё ходил несколько месяцев на платные выступления. Вторые и третьи, они как обычно — пока ты догонишь уровень первого выступления, проходит месяца четыре. Там аналогичная ситуация была.
Первый Late Night Show в Узбекистане
Туда я попал сначала как автор. В стране открылся новый телеканал Milliy TV, руководство увидели мои выступления, вышли на меня с просьбой сделать такое же стендап-шоу, но уже для них. Дальше все случилось на первой же встрече — прийдя на собеседование, я нечаянно попал навстречу руководства компании, где они обсуждали новое шоу для телеканала. Звоню главномуредактору телеканала, он меня приглашает в комнату, говорит: “у нас намечается Late Night Show, и давай ты попробуешь быть автором?”.
Там работа делится по дням: пять дней эфира и пять авторских групп. И вот мне предложили взять один из дней. Мне этот формат всегда был интересен — раписал, прихожу, рассказываю редакторам, они смеются с них, принимают, относят ведущим, а ведущие портят всё. Там же важна именно подача — чувствовать шутки и вообще повестку, о которой эти шутки. В общем, им надоело, как мне кажется. Возможно, я много о себе думаю. Ну, мне нравится так думать. Они несколько раз так попытались, потом на третьей или четвёртой редактуре говорят: “тебя генеральный продюсер канала утвердил на роль ведущего”. А я и не в курсе был, что меня предложили, что здесь такая игра. А почему меня не предупредили? Потому что “если бы отказался, то не остался бы даже автором — боялись этого”.
В общем, я согласился — стал соведущим у тумбы, мог иногда поправлять основного ведущего, если он не так произносит шутки, которые я написал ему. Потом со временем решили, что эту затею тоже можно убрать. Меня посадили за стол главного ведущего и дальше уже вплоть до продюсера этого шоу. Это полный путь, который может пройти один комик в Late Night Show.
Про конец шоу
Я не отказался от Late Night Show. Технически я не отказывался. Как обычно бывает: запускается проект, утверждается штатная таблица и команда, потом утверждается смета, бюджет и все остальное. И ты начинаешь по этим правилам выстраивать работу, у тебя все начинает получаться, потому что все продумано и долго разрабатывалось. Потом все это начинает работать. И со временем ты такой: “а давай вот этого уберем?”. Это как карточный домик или в дженгу играть. Ты вытаскиваешь одну деталь, и все стоит. А телеканал должен сокращать расходы.
И вот так по одной детальке они вытаскивают, вытаскивают, и говорят: “вот, все же работает”. А ты понимаешь — нет, не все работает. С каждым разом конструкция все больше наклоняется, но однажды она рухнет и все — не останется этого шоу. До того, как вытащили последнюю дженгу, последнюю детальку, мы зашли и сказали, что команда выдыхается. “Мы не можем, давайте закроем шоу на хорошей ноте, чтобы долго не пинать уже мертвую тушу этого шоу, чтобы не испортить даже ощущение у зрителей, которые оставались еще после первого или второго сезона”.
В общем, мы сами отказались потом делать это шоу не в пользу чего-то, не в пользу другого направления, просто, чтобы в пользу самого же шоу. Они пытались без нас сделать что-то, но в итоге закрыли. Хорошо, что тогда остановились, со временем выяснилось это так. Но пока работали в самом шоу, не было, абсолютно не было никакого желания заниматься стендапом или чем-то еще, потому что этого было вполне достаточно, потому что я там мог полностью реализовывать себя: начали комментировать новости, общаться с гостями, все такое. В любом направлении я мог себя в рамках этого шоу проявлять.
Первый опыт в стендапе и выход из зоны комфорта
Я до этого снимал пару концертов на узбекском языке, до самого Late Night Show. Это между тем, как закрыли ComedyUz и до того, как Late Night Show открылся. Промежуток там года два был, по-моему. Я успел за это время отснять выступить несколько раз в барах и отснять эти выступления. Не было такого опыта в Узбекистане, чтобы кто-то давал концерты на узбекском языке, да еще и в баре. Начал выкладывать эти записи, они понемногу начали набирать 100-150 тыс. просмотров.
Я поэтому думал, что народ в курсе, что я занимаюсь стендапом. А как только Late Night Show закрыли и я анонсировал свой концерт, народ такой: «Ах, ты еще и выступаешь со стендапом». Огромная масса аудитории, которая пришла именно благодаря Late Night Show, не знали абсолютно о моей деятельности в стендапе, получается надо было с нуля начинать это всё. Ну я и начал. Вместе с Озодом Шукруллоевым и Исломом Каримовым взяли два месяца отпуска и поехали в Москву выступать по прокуренным барам, чтобы ударить лицом в грязь и почувствовать снова какой ты не смешной и выйти из зоны комфорта.
Сразу по приезду я и Озод дали свои пока что лучшие концерты за карьеру, потому что там уже начинаешь осознавать действительность. Тут ты попал в зону комфорта, а там ты видишь, как комик, молодой начинающий комик, написал четыре шуточки на кусок бумаги и едет выступать после работы. На последние деньги выбирает: либо поехать на метро, либо пройтись пешком, но купить себе что-то поесть. Он в баре сидит, сильно надеется, что эти шуточки, ещё пару шуточек и он станет кем-то, куда-то его позовут. И ты такой стоишь — у тебя нет той веры, какую имеет он, что вот эти четыре-пять шуточек его спасут.
Ты в зоне комфорта у себя и ты не стараешься так писать материал, как старается он. После этого поняли, что забыли, как надо писать, мы забыли, как надо было работать. Два месяца мы там поработали, вернулись, он сразу записал концерт, мне потребовалось ещё месяца три. По итогу два самых успешных концерта.
Про появление и спад популярности
Мы абсолютно не готовы были к этому. Это как раз времена ComedyUz, когда интернет сильно у нас ограничен был, да и YouTube не развит, только телевидение. Народу оставалось только смотреть телик. Популярность пришла к нам раньше, чем деньги. И нас чаще всего узнавали, когда ещё трамваи были. Я помню, мы с другом выходим из трамвая, и девушки, проходящие мимо говорят между собой: “Смотри, это они или нет?”. Они смотрят на нас, мы на них. Конечно, мы не соответствовали своим публичным образам.
Идём в кафе у дома, которое между собой прозвали “Не родная мама”, потому что вкусно как дома, но за деньги. У них меню не было — продают то, что сегодня приготовила “мама». Хочешь — покупай. Мы не могли позволить себе где-то в хороших заведениях посидеть, но в тех заведениях, куда мы могли себе позволить ходить, нас узнавали, и поэтому мы туда тоже не могли ходить. Получается, ты ещё не вышел со своего слоя общества наверх, но и тут тебе не очень комфортно. Вот, поэтому мы в основном тусовались дома, сидели в парке. У нас офиса не было, мы писали материал в парке космонавтов. Поначалу было комфортно, но со временем нас стали там узнавать и фотографироваться, сложнее стало писать материалы, ещё и зима — уже нельзя там собираться.
Была еще кафешка, в которой мы в черном списке. Потому что могли прийти, заказать четыре чая на 10 человек и просидеть там весь вечер. После какие-то деньги начали появляться, сняли офис. Я помню как Озодбек Назарбеков, тогда у него было своё шоу на телевидении, пригласил нас к себе выступить, мы так рады были — он такая величина и нас пригласил у себя выступить. Такая была популярность тогда — могло голову снести абсолютно, потому что можно привыкнуть к этой популярности и она все добавляется и добавляется.
А потом в какой-то момент, как по рубильнику, просто выключается телеканал, и ничего этого нет. Через месяц ты осознаешь, что все это как пришло, так может и уйти. Фактически вся популярность как бы растворилась буквально за месяц — тебя больше не узнают и не подходят сфотографироваться. После этого мы поняли — значит надо постоянно работать. Я сейчас считаю, что хорошо, что тогда телеканал закрылся. Представьте вам 22 или 23 года, вы популярны, вам многое прощается. Что может случиться и куда вас это приведет?
Создание стендап-клуба и первые впечатления
Даже когда у нас было пять зрителей, тем более на открытых микрофонах, идея открыть стендап-клуб нас не покидала. И вот наконец-то в этом году мы решились на это. Непонятно — я думал, что открою клуб и буду выступать сколько влезет. В итоге последний раз на открытом микрофоне я выступал месяца два назад, хотя они тут каждый день почти проходят. Потому что сразу после открытия я начал заниматься операционкой, а это тебя сильно засасывает.
Но мне нравится как ребята кайфуют от возможности выступать. Каждый день можно что-то делать — какие-то мастер-классы по стендапу, я сам преподаю, другие комики преподают молодым. Наблюдать за этим весело, я сам участвую в некоторых форматах. Думаю, сейчас такой этап, что я не могу больше выступать, я больше занят формированием команды, чтобы можно было себя освободить от операционки и уже вернуться на сцену. Я себе даю месяц еще, чтобы я мог “выкупить” себя у бара.
Про смену поколений
Каждое поколение со своими зрителями приходят. Никто никому на смену не приходит. Моя задача, как комика — постоянно расширять свою аудиторию, чтобы когда-то не остаться с той же аудиторией, с которой был с самого начала. Задача молодых комиков — приобретать свою аудиторию. Получается, никто мою аудиторию не заберет и никто никому на смену не приходит. Просто ты стареешь со своей же аудиторией и получается, твои интересы сейчас совпадают с твоей аудиторией и через 20 лет, также будут совпадать с твоей же аудиторией. Возможно, при хорошем подходе, ты тоже можешь оставаться интересным более молодому поколению, но не факт.
Тур по Европе
Вообще не страшно, потому что, когда ты не ожидаешь ничего, не страшно. Я выступал на узбекском языке. Спасибо огромное определенным людям, которые все сделали, чтобы во всех странах мира были узбеки. Но на самом деле, сама ситуация, что в любой стране мира можно найти наших не так уж радужна, но с другой стороны, ты приходишь, тебе рады. Они тебе рады просто, потому что ты кто-то из своих.
Можно собраться со своими, прийти на своего, на своем языке послушать и все. То есть, сам ивент в этом плане важен и без тебя, неважно, любой мог бы быть. У меня был отпуск, я как турист планировал по Европе пройтись. Тут ребята делают в Варшаве стендап на узбекском языке. Мне написал знакомый, его зовут Боб, он предложил мне организовать несколько концертов. Организовал пять концертов, но мы отменили Ригу, оставили четыре концерта. Четыре концерта — это бары, от 50 до 70 человек: Мюнхен, Берлин, Варшава и Прага.
Потом я узнаю,что при хорошей подготовке могли бы увеличить количество концертов до 10-12 и расширить площадку до 300 человек вместимости. Аудитория была, но из-за того, что это все планировалось после того, как я получил визу — у нас на планирование было недели две. Планируем основательный тур по Европе в следующем году. Мы сначала все пробуем на мне, чтобы потом с другими комиками все можно было грамотно повторить. Допустим, я давал концерты по барам, и в какой-то момент нашли подходящий бар, где все устраивает, и мы начали делать открытый микрофон.
Потом я начал снимать где-то, мы научились снимать концерты, и снимаем теперь другим ребятам. Сейчас с туром по Европе также. Мы прошлись, протоптали этот маршрут, теперь можно отправлять туда других ребят, потому что я смотрю — интерес есть. Народ работает, отдыхать должен. Я думаю, будем продолжать это дело. Еще Турция на подходе и ведем переговоры по Америке. Сначала это не такой прям большой тур будет по США, скорее всего, будет также 4-5 концертов. Пройтись, посмотреть какие проблемы могут быть, какие-то подводные камни или что-то еще.
Тут проблема в том, что мы же не по концертным площадкам. Если по концертным площадкам, там все понятно, там есть организаторы, с кем-то можно связаться и что-то делать. А у нас все по-другому — мы должны находить стендап-клубы, маленькие бары, что-то еще. Где-то большие концертные залы, исходя из количества зрителей. Поэтому мы пока пробуем. С Америкой также будет, с Турцией также.
Странно, что сложнее всего организовать тур по Узбекистану. По другим странам все легче. Допустим прилетел я в Париж, оттуда дальше уже тур начался. Но я ни с кем не виделся до этого. Мы только переписывались, где кому надо заплатили за площадку, кому надо забронировали, где надо звук, все такое — это все удаленно.
Также с другими странами происходит. Как только до нас доходит дело… Вот, условно говоря, где-то Сурхандарья или Бухара, ты видишь — театр стоит. Вот, в этом театре я хочу сделать концерт. Ты находишь контакты, набираешь: “А сколько у вас стоит аренда?”. Отвечают: “Ну, приезжайте, поговорим”. Зачем мне ехать, просто назовите цену, давай договоримся. Нет, надо ехать, надо все решать, надо пообедать. Я не знаю почему это все так. И пока мы сильно работаем над тем, чтобы организовать грамотный тур по Узбекистану. Это сложнее всего оказалось. Казалось бы, своя страна, все должно быть легче, но пока нет. Пока стараемся организовать по Узбекистану.
Творческие планы
На ближайшее время только с клубом связаны они, только с клубом, потому что тут много чего предстоит доделать. Надо снять еще один сольник. Летом был большой сольник в Ледовом. Мы сняли его, но еще не выпустили. Там было 2700 человек. Это самый большой концерт мой на данный момент. И до релиза я хочу выпустить бонусом еще один концерт, снятый в клубе. Материал уже готов, мне до нового года вот это надо будет отснять, смонтировать, выдать. Все, что связано с клубом, в планах только так. И потом, по итогам года, мы можем решить для себя — у нас три пути того, как будем существовать. Вот что-то из этого выберем. Это все сильно зависит от результатов клуба, от результатов того, что уже проделано.
Про статус “первопроходца комедии”
Как бы то ни прозвучало, у нас был такой разговор с Озодом Шкуруллоевым. Как раз-таки перед отправкой в Москву. Был вопрос: зачем это все нам? Зачем заниматься стендапом, если можно просто вайны снимать и зарабатывать неплохие деньги? На самом деле правильная логика была. Я ему тогда объяснял: мы ничего не делаем для кого-то.
Не надо это приукрашать так, что мы создаем условия для кого-то. Мы создавали условия для себя. Раз уж ты для себя создаешь, мы просто не закрывались в какой-то момент для всех остальных. И вот тогда я ему говорил, что нам приходится выступать на открытых микрофонах, значит мы должны организовать эти микрофоны. Нас выгоняют отовсюду? Значит у нас должно быть свое место.
Нет тех форматов или шоу куда бы мы могли пойти с удовольствием? Ну, значит, надо самим это делать. И вот так ты прокладываешь просто дорожку для себя. Обидно то, что когда дорога готова, то второй раз не можешь пройтись по этой дороге. И вот новенькие, которые приходят, у них уже есть дорога, они быстрее пройдут. И вот, мы жертвовали уже временем, деньгами, все исключительно ради своей карьеры. И опять-таки тут нет какого-то огромного глубинного смысла. Нет, мы хотели для себя все это организовать, вот и все.
Послание для жителей Узбекистана
Я сам родом из Бухары. И когда я решил остаться в Ташкенте, мне один человек, как выяснилось, не очень умный, но сказал тогда умные вещи: у тебя так много чего не получается в Ташкенте, потому что ты скучаешь по Бухаре. Надо любить то место, где ты находишься. Не взамен тому, где ты родился.
Просто любить то место, где ты находишься и хочешь остаться. Со временем понял, что это так. Только когда полюбишь все окружение, тогда что-то начнет появляться. Это не обязательно, что тебе все должно нравится, нет. Ты просто со всеми этими недостатками начинаешь любить. И вот, тогда у меня все начало получаться. Хочу сказать, что надо любить и ценить, что есть.
